Стихотворения.
Сборник “2010”.
Feliks
Kogan © Copyright 2010. New York, USA email: box@felikskogan.com
***
На Брайтоне,
на Брайтоне
Забавные
скворцы,
Насиженными
стайками
Мамаши и отцы.
Здесь в русских
магазинчиках
На "паунды"
-- тоска.
Таксисты-лимузинщики
Не возят на
вокcал.
По Брайтону,
на Брайтоне
Мне Феликсом
гулять...
Шальными
килобайтами
Подвыпившая
брать.
Подъезды
-- размалевичи,
Поклонники
-- стеной.
Не в короля
-- в царевичи
Рекут, -- бегут
за мной!
В серебряных
ботиночках,
Слуга ваш
навострит
Походочку,
грустиночку
--
На потаённый
стрит.
Укрыться
бы, утешиться,
Строфой осоловеть!
Скорей, к весёлой
грешнице,
В распахнутую
клеть!
***
1.
Каков песок
на Брайтоне! -
Тепло родного
тела.
И что с того,
что плохо мне,
Как счастье
улетело?
Музыка негритянская,
Спасатели
на вышках.
Я беспробудно
пьянствую
Под солнцем,
в передышках.
И что с того,
что пятится
Волна, как
дней рутина? -
По пятницам,
по пятницам -
Разлив серотонина!
Улягся да
прикидывай,
Как в радостном
безветрии
Распишут
синь евклидовы
Прямые геометрии.
2.
Мечту навлечь
пытается
Будвайзер
охлаждённый,
Мечте какая
разница -
К чему ты был
рождённый?
Заблещутся
кристаллики,
Заждутся
чайки бриза.
Я - человечек
маленький
Очередного
криза.
На воды глянь,
где парусник
Под берегами
Джерси
Поставил
мачту-градусник...
Оздоровись,
поджарься!
Тебя боятся
голуби:
Застынь, замри,
согрейся
Деньками
полуголыми
Стеснительного
цельсия...
***
Шагаю так,
что стынет
прыть.
Хочу дойти,
Хочу курить.
Как до беды
мне до ларька.
Хочу дойти
Наверняка.
Шагаю так,
Что в кулаке
Звенит пятак
на пятаке.
А после -- всё.
Струит дымок,
Да тянет сок
Сухой
глоток.
***
Какая в Нью-Йорке
осень,
где Бабье
лето?
Ветер листву
не носит. Ищу приметы.
Какая тоске
причина? Поводов
много.
Осень и тут
словчила,
тянется долго.
У дома флаг
отчего-то
всегда недоподнят.
Осени нужен
почёт, прочь исподнее!
Вмиг оголил
дерева
с влагой морозец.
Ярко пестрят
покрова
гипсовых
богородиц.
***
Дада волшебной
ночи
Поёт ноктюрны.
Тфиллин напоминает
ривароччи,
Круги Сатурна.
Колечки, что
на каждом
Твоём пальце
--
От Риччи Старки...
Прости безумному
скитальцу
Его подарки.
Дада волшебной
ночи,
Что приютила,
Налей в бокал
того, что очень
хочет
Познать кутила.
Твои родные
завитки
Всё так же
вьются.
Печаль вселенская
скрипит
Больной каруцей.
Не смей, дада,
нести дымы
Янтарной
трубки.
Беда тогда,
когда немы
Уста голубки.
Под сон мелодий
погасить бы
Огни желаний.
Моя молитва
и спасибо
Над кружевами.
***
Фруктоголос,
распеться пора!
На закате
зардели сливы.
Неухожена
злая кора,
И жердели
стенают в поливы.
Страусиными
перьями ствол.
Перед грушами
выбор падучий...
Вы подайте
на свадебный
стол
Ассорти
заблуждений
дремучих.
***
Сны и посулы
-- награда,
Умножающая
муки.
Лобызаний
алидада
Настораживает
звуки.
Не тверди,
что -- самородок,
Что поэт силён
до речи.
Дай мне тронуть
подбородок,
Приласкать
худые плечи.
Грозы, беды,
говор тихий --
Всё в сумятице
отбросим.
Стебли тонкие
гвоздики.
Красный след
на папиросе...
Подними глаза,
знакомка!
Многоликая
нагая!
Чёлка тёмная
в заколке,
Наваждение
пугает...
Струйкой
дыма закольцован.
Две косицы
-- полиспастом.
Однолюбом
образцовым --
Перед
дьяволом губастым.
***
Зовите эгофутуристом
--
На то смолчу.
Души прикаянной
туристом
Поэт-ворчун.
Бегите пламенной
истомы
Младой руки!
--
Вам оперируют
кистомы
Те старики,
Которым пагубные
страсти
Всегда во
вред;
Сулит бальмонтовы
напасти
Вербальный
бред.
***
Красивые,
нежные руки.
Коснётся
их вскорости
тлен.
Я не приспособлен
к разлуке.
Зови меня
в бежевый плен!
Красивые,
нежные руки,
Души нераспетой
лицо.
Зашепчут
чернавки-старухи:
"Сыми с её
пальца кольцо".
Укрою сиренью
от взоров.
Наш май не
богат на цветы.
Печальной
валторною взорван
Тот мир,
что оставила
ты.
***
Взявшись
ниоткуда,
дальше, в никуда,
Зазывает
чудо,
Блесткая
звезда.
Потемнело
рядом:
Как чернит
Луну!
Увлекли Плеяды
Марса на войну...
То медведя
в яме
Затравили
Псы,
То скрипят
цепями
Ржавые Весы.
От вселенской
сечи
полнятся
Ковши,
Жаждет небо
встречи
У седой межи.
В панике сбежались
Жаркие галактики,
Источают
жалость
к твёрдому
лунатику.
В отражённом
свете --
Глубина прогрева.
Расплетает
сети
Плачущая
Дева.
2001-2004
***
Всем говорю,
что вдовый.
Станут жалеть,
отвечу:
Кто налюбился
вдоволь,
Жаждет последней
встречи.
Вижу тебя.
Украдкой
Что-то напомнить
силюсь.
Не возбудит
лихорадку
Перепривитый
вирус.
Что же к себе
не впустишь?
Весь в серебрянке
болтик.
(Вместо небес
- пустошь)
Так, бесполезен
зонтик.
Три оборота
влево,
Памятью мир
прогневан.
Вмиг оживёт
былое.
Вновь, одиноки
двое.
Что же ты мне
не рада?
Холодом грудь
спирает.
Мрак у твоей
ограды.
Звёзд
хоровод пираний.
***
В ночном кафе
"Чудесница"
Фонарики
чайниз;
Есть маленькая
лестница
На три ступени
вниз.
За круглым
чёрным столиком,
В изъеденной
тиши,
Разыгрываю
стоика
Отчаянной
души.
Подсядь ко
мне, хозяюшка,
Посетуй, что
промок.
Не рядом будь,
а рядышком.
В заветный
погребок
Мы спустимся,
как степлится,
К холодным
бутылькам,
По той же узкой
лестнице
В дворец без
потолка.
В ночном кафе
"Чудесница"
Весь мир, все
небеса!
Готовит сон-прелестница
Те блюда-чудеса,
Что в серой,
пресной бытности
Точат лавину
слёз.
В такой притворной
сытости
Нам любится
всерьёз.
***
1.
Ты в чистой
рубахе, а пуговицы
порастерял.
Ты первой
прохожей девахе-пигалице
--
о простынях.
Когда оно
белоснежное,
крахмал да хруст,
Среда таит
в себе нежность,
как мысли --
Пруст.
Примером
возьми первозданное
--
труды Аристотеля.
Со спутницей
веди себя, как
ведут с дамами,
Не ври ни на
стотинку.
От логики
жёсткой продвинься
К неоплатоникам.
В'иски -- только
себе. Даме --
Джин с тоником.
2.
Джин завсегда
хорош, когда подливаешь,
Когда за одним
тобой -- тайна смеси.
Вместо пиццы
используй лаваш,
Когда станет
очень смешно
-- смейся.
Не секрет
для тебя, что обольщение
в том,
Как размеренно
привлекать и
отпускать.
Если любовь
посетила твой
дом,
Не спеши увлечь
её, деваху, в кровать.
Ложе брачное,
мрачные мысли,
первая ночь
-- всё отодвинет
собой признание:
Исполняется
точь-в-точь лишь
то,
В основе чего
лежит чистое
знание.
3.
И то лишь с
поправкой: в пчелиных
сотах
иных мирозданий,
разделённых
стенками,
Разнится
физика. Так, всех
соседних красоток
никак не познать;
довольствуйся
Ленкой.
Неплохо запомнить
и то, что сегодня
близкие
Не ценят достижений
вчерашнего спора.
Предстоит
соблазнять ежечасно
и без всякого
риска
Лишь
того, кто исчезнет
не так уж скоро...
***
Однолюб ли,
многоженец -
Какая разница?
- когда горчит...
Юга, севера,
высот ли уроженец
-
Одни врачи.
От психоза
острого к психозу:
Любить и ждать.
У пристрастий
лишь одна метаморфоза,
Беды печать.
Свой объект
попробуй ненавидеть
-
Все не пройдёт.
За эпитетом
недобрым злой
эпитет, -
Не тает лёд.
Пусть размолвка,
отчуждение, печаль,
Нелёгкий
труд
Не того накажут,
кто венчал:
Обряды врут.
Полюби другую
и другого -
Наказ - такой.
Под Луной,
под Солнцем то
не ново,
Что взял тоской.
Посмотри
в глаза, что презирают
-
Отыщешь страсть;
Так - в раю избегнуть
муки рая
И низко
пасть...
***
Чопорная
незнакомка,
Лицо напротив;
Мы ездим, ездим
Уже год как;
Подземка
Испытывает
попутчиков на
терпенье.
Никакого
сближения.
Спешим, спешим.
Искрятся шины
на поворотах;
Каждый нервничает:
Она запаздывает
(минуты наперечёт),
А я оттого,
что "сгорел" модем:
Оторван от
суетной моды
На ночного
собеседника,
А теперь -- как
посредника
Недостало
(и одет я бедненько)...
Но, быть может,
вскорости,
Этак громко-громко,
Её строчка
на бешеной скорости
Подключения
возвестит:
"Здравствуй,
я твоя Незнакомка!"
***
Берегами,
штормом Атлантики,
Легкокрыло-естественно,
Пролетает
белая "Сессна"
С винтами-бантиками.
Что с того,
что на тысячи
миль
Распростёрто
желание?
Ведь проклёпанный
небом киль
Оттого и жеманнее...
Долетишь
ли? -- Узнаю тебя
По газетной
заметке
Да пустому
ангару клетки,
По нехватке
тебя...
***
1
О чём же мне
написать?
Зуд-то писательский...
Может, о рыжих
космах,
О красном
платьице?
О колечках,
монистах,
О выспренном
Питере?
Но я там не
бывал,
И не врите
вы мне...
Так, афганский
дувал
Не давал напиться,
Так, у волны
мне ходить
Душной осенью
в свитере
И знать, что
не спите...
Может, в пыльном
углу
На мольберте-станочке
Воскресить
ту же мглу,
Как дада грустной
ночи,
Как молитву
шальной поэтессы
--
Стать Дантесом...
Углубиться
в сквозящие раны,
Стать серебряной
пулей экрана
Со своим, вылитым
весом...
2
Не годится
любить то призрачное,
Что исчезает
утром.
Не годится
ходить в ночное,
Не будучи
селянином.
И писать северянином,
нутром --
Дело последнее,
кажется.
Кони чугунные
движут гуртом,
И кострище
не жар -- сажица.
В медной ступке
возить,
Цокать курантом.
Не художник
мазила,
Не поэт, кто
без гранта.
От постылой
любови
Вам что перепало
бы?
Безлошадны
ковбои,
Безответственны
жалобы.
***
Грустят атрибуты.
Ванна с глиной.
Здесь училось
кому-то
За рупь с полтиной.
На снос домишко,
В дизайнеры
-- дети.
Бюст в мешковине
После вендетты.
Муляжная
чайка
Верхом на
мольберте.
Она ли кричала:
"Все Сашки
-- Альберты!
Все Ритки
-- Марго!
Все Коляны
-- Николо!?"
(Скорей за
порог)
Вот веры осколок:
Цела горловина,
Я джином над
нею.
Искусство
повинно
В потоке гонений.
Плодами из
воска
Художества
тысяч...
-- Живите набросками,
Феликс
Борисыч.
***
Выйду и посвечу
По весне, орденочком.
Солнечному
лучу
Не спится
ночью...
Перемести
небосклон
звёздной
вуали
Трещинка
памяти, скол
Красноэмали!
***
Два письма
от Курта
Перечесть
приспичило
Солнечное
утро
Хлопает ресничками
Притворюсь
рассерженным
Будто бы разбуженным
Принесёт
консъержка
Новости ненужные
Орденская
планка
К рюкзаку
навинчена
Чем-то вроде
бланка
Отсвечивает
Винчи
Посредине
зальцы
На лучах повисли
Пыльными
страдальцами
Пламенные
мысли.
***
Цветами, мечтами,
весной
Украшены
тумба, кровати.
Диета зовётся
"мясной".
Ты в жёлтом,
я -- синем халате.
Безумием,
болью, тоской
Пронизаны
будни в палате.
Считаем её
мастерской.
Ты в жёлтом,
я -- синем халате.
Не стоит пугаться
ночей,
Наркоза и
рыбы в томате.
Когда тебя
спросят, -- ничей,
--
Ты скажешь
о синем халате.
***
Не уберечь
тебя от сети,
Всё плутаешь,
приходишь званной.
Что-то затеплилось.
Ты
Видишься
странницей, часто
странной.
Живёшь по-соседству,
вникаешь в дожди
Как и я, как
вдумчивый вечер.
Свечку жасминовую
задуй-эажги,
Суд сотворится
над нами, что вече.
Сон-недосып,
череда наваждений,
Среди небоскрёбов
лесничий
Дико устанет
от бед снохождений,
От тайны твоих
ресничек.
Пусть уговором
-- завейся, приснись!
--
Станем близки
-- ненадолго.
Так, под солдатом
разверзнется
склизь,
Так, перед
танком -- надолбы.
Что-то мужчинское,
-- что же? -- Война
чаяний, сенной
прострации.
Я вызываю
тебя, Пелена,
Треском
простуженной
рации.
***
Синий вентилятор,
вынеси тепло.
Астма, ингалятор,
синее стекло.
Что же ты не
дышишь,
филином урчишь?
Чудятся то
мыши,
то лесная
тишь.
До ночной
охоты
Прилунится
чаща.
Вечер -- эхолотом,
Лопастью
крутящей.
Холодно, постыло.
Думы в никогда.
Птицей винтокрылой
Синяя
беда.
***
Вот ведь правильно,
Тут женщина
-- в чадре.
Это лучше
прихожанки падре.
Небезгрешие,
красоты на одре
Лучше скрыть
герметикой, в
скафандре.
На планету
небывалых роз
Без шипов,
без запаха и красок
Полетим с
тобой, чтоб всё
сбылось,
Прилунимся
и умрём, уже без
масок.
***
Тот звонок
не разбудит, не
дрогну.
Веки сомкнуты
знаком молчания.
Я придумать
его попробую
От тоски и
безмерной печали.
Ты поведаешь
очень подробно,
Что задумано,
что недосказано.
И под шумом
дождливого дробота
Все слова
понимаю по-разному.
Засмеёшься
над тем, как сохну
От любви, что
нахлынет с повестью.
Низкий голос
от мысли к вздоху
Обволакивает
мою гостью...
И дрожит, когда
взять пытается
Высоту для
секунды признания.
В этой жизни
я иностранец,
Обстановка
кругом вокзальная.
Вот и поезд.
Прощаюсь вежливо.
То, что слёзы...
прикроюсь
шутками.
Твой звонок
не разбудит,
по-прежнему,
Эти сны досаждают
сутками.
Потанцую
под мысли Цоевы,
Припаду к
тишине компьютера.
За окном побегут
назойливо
Те места,
от которых муторно.
***
Весёлой мудрости
набрался
у Хайяма,
Забавы миг
- и долговая яма.
Всё поражаюсь
тайне бытия,
Что распадается
на части
"быт" и "я".
Стихи разрушат,
засмеют
плохие повести.
Тщета, суетность,
непокой
для совести.
Как воды тяжкие,
взвинтят
колёса вести.
Вам не понравились
они?
Гонцов повесьте.
Прошла судьба.
Мелькнула
в небе молния.
Спешит ответить
вездесущий,
мол, "ни я,
Ни кто другой
не ослеплён
её ударом".
За вспышкой
озарение недаром...
Нас разбудить
и разыграть
аллегро хочет,
Уже за проблеском
парад-алле
грохочет.
1984
***
Как сложно
с этим подойти
Филологам,
лингвистам.
Какого счастья
на пути
Желать евангелисту?
Того, кто Книгу
заложил
Рвало в куски
стихами.
Меня вот так
же: старожил
И продан с
потрохами.
Мне проще
с дъяволом вести
Неспешные
беседы.
Такой -- поймёт,
такому стих
Что ложка
для обеда.
Он раззадорит,
подгорчит,
Напомнит
прожитое.
От врат утеряны
ключи...
Поэт -- это святое?!
Через ограды
перелёт
В сады запретов,
птахой.
Со мною чёрт
не пропадёт,
Со мною, вертопрахом.
Я приучу его
к вину,
К разврату
буйных строчек;
В его возвышенном
плену
Я -- просто
ангелочек...
***
Не испита
кружица
До Суда.
По кровавым
лужицам
Плыть судам.
Всё, о чём мечтается
--
Рул холста.
Скажет ночью
странница --
Жить до ста.
Развернуть
полотнище
В белый стяг!
Пустота полощется
На устах...
Ты поведай,
смертушка,
Как дожить?
Я печальной
ветошью
Стёр дожди.
Не скупая,
веская
Та слеза.
Раутами светскими
Мстит гроза.
Проницаем
каменный
Мой мешок...
На дорогу
пламенный
Посошок.
***
Нет особых
правил,
Разве что,
из опыта:
Тех, кого оставил
-
Покидай без
ропота.
Ропот, как
условие,
- позади решимости.
Смерти что
сословия,
Что ошибки
живости...
Нет особых
снадобий.
Под раздумий
тяготы
Чашу злого
сна допей,
Налегай на
ягоды.
Сверху, с неба
свесится
Прочим не
покорная
Золотая лестница,
Отповедь
нагорная.
Вот и всё. Пролазами
К свету или
к темени, -
Ты не спишь,
помазанник,
Ты уже
- вне времени.
***
Дорогая Орхидея.
Недовыжатый
Лимон.
Архиважная
идея
У неё. А он влюблён.
На одной большой
тарелке
В артишоковом
раю
Пляшут финны
и карелки,
Рыбы, лапки.
На краю,
Возле мелкозубой
вилки
Фиолетовым
лучом,
На фривольные
ухмылки
Водит трепетным
плечом
-- Орхи, Орхи!
-- весь до капли,
--
В жёлтой тряпочке
под бант,
Букли -- вычурная
пакля, --
Экстра-специя-вагант.
Со стены унылый
клоун
За бедой следит
тайком,
Лёгким рамовым
наклоном,
Непрописанным
кивком.
На рояле две
лампадки;
Мини-роли,
киновальс.
Может я, на
чудо падкий,
Поотстал
всего на галс?
Дорогая Орхидея,
где я?
Где твой аромат?
Лепестки
дрожат на реях,
Не насытится
пират:
Долгожданные
победы,
Увядание
ветров...
Приукрашены
обеды
Болью
срезанных цветов.
***
В дымном вихре
Мадонна,
Платье -- вырез
бездонный.
Будоражит,
танцует.
Непредвиденный
цугцванг.
Заведи белый
танец!
Я Алёхиным
чёрным
Истолкую
румянец
Продолжением
кчёмным.
***
Пора знакомиться.
Как приложение
К моей бессоннице
Твоё рождение.
Пришлёшь
мне книгу,
Тайник без
дарственной.
Беду накликал
Влюблённый
Мастер.
В синхронной
читке
Есть единение.
То нарочитое,
То на мгновение,
Что остановлено
По воле Фауста,
В канун Пассовера,
Зигзагом
мауса.
Сюда же прибыл
В личине Воланда,
Как чёрт небритый,
С заминкой
в Poland.
Пора знакомиться:
Парад планет.
Живым поклонницам
Бросаю "нет".
Для Маргариты
За балом бал.
Сам Царь убитый
Приревновал.
Чужими жёнами,
Родными ведьмами,
Где умброй
жжёной,
А где камедью,
Ловчить, влача
Закат венозный...
Зовут врача
Больные
розы.
***
Я тем, кто пишет
на Коболе,
Открою тайну
Каббалы:
Не избегай
сердечной боли,
Как незаслуженной
хвалы.
Пишу ведь
те же кодировки,
В них не команды,
лишь намёк.
Все незаконные
парковки
Перестоять
бы в малый срок!
В безумном
поиске пристанищ
Исколесил
полмира вдоль.
От приднестровских
дым-пожарищ
Перенасыщена
юдоль.
Боготворю
лишь ту кручину,
Что белокура
и нежна.
Так нужен
ей поэт-мужчина,
Как вору
дерзкому - княжна.
***
Закручинит,
скрючится
Непогода
к осени.
Подошедши,
ключница
Распустилась
косами.
Тамми, лихорадушка,
--
Нас лето утомило.
Люди, люди...
ладушки...
Бледная Тамила.
Как люблю
голубушку,
Ту пьяную
знахарку!
Цесарем надушенным
Завлеку цесарку.
То спросонья
девица --
Солнце над
оврагами,
То туманы
стелятся
Сказочными
враками...
***
Вновьиспечённый
ловелас
Влюблялся
в женщин много
раз.
Ну а теперь,
ну а теперь
Он в промысле
погряз.
Не пишет боле
он картин,
Не помышляет
о Катрин.
Мечтает двинуть
в Вегас Лас,
О ранчо на
Мартинике.
В работе несколько
персон;
Сердца стучатся
в унисон:
Одна Вдова,
за ней Молва,
А третья
- Чудный Сон.
***
-- Ответь, ты
рабыня? или теперь
свободна? --
Откупные,
что мной получены,
пущены в дело.
Две тыщи талантов-баллов...
Теперь полгода
Я смогу тешить
заказами винодела.
Кухарке тоскующей
подберу товарку.
Справляться
стану у консула
- не продешевил
ли в сделке?
Кстати, тебе
бы пошли сейчас
рыжие волосы;
Явление свету
твоё - что-то вроде
подарка;
Мне не найти
другой такой
же сиделки.
Всё же, свободна
ты так, как свободны
гетеры.
Песни пиши,
трактаты, смакуя
оливки.
В этой борьбе
и подмостки есть,
и партеры;
Стихи
же твои, что спираль
перманентной
завивки.
***
Она рисует
тигров.
Распишет
жёлто-синим
Народная,
без титров,
Соседка Афросинья.
Мелькает
между кадрами
Концепций,
копий, калек,
Воздушными
эскадрами
Уклончивый
италик.
Проложит
охру в полосы
--
В тени зазеленеет...
Лианы -- чудо-волосы,
Хвосты навиты
змеями.
Скажи, скажи
мне, Африка,
Доколе зверю
спеть?
-- До завтрека,
до завтрека...
-- Подай, милок,
буклеть...
До выставки
-- мгновение.
Успеет! Заловчит!
--
Волшебным
мановением
Наметила
ключи:
-- Пущай попьют,
кошачие, --
Глазищи -- краснота;
В цене им быть
кусачими...
Святая
простота!
***
"Я тепя сфоей
Алёночкой софу",
--
Пел мне немец
в набегавшую
строфу.
Брысобелый,
русопленный
хендехох,
Озорник и
первый плут среди
пройдох.
Часто пили
мы и пели под Луной.
Как же, ворон,
он куражил надо
мной!
Хитрым глазом
заговорщицки
мигал,
Словно знал,
что заполучит
мадригал.
Столько лет
прошло... О друге
не слыхал.
Говорили,
он подался в "Тадж
Махал",
Превратился
там в швейцара
Мустафу:
"Я тепя
сфоей Алёночкой
софу".
***
Беспричинный
приступ веры,
Неприглядная
тоска;
К ней не ходят
кавалеры,
Я и следить
перестал.
Не идут ей
те наряды,
Что дарил
в былые дни,
В развесёлые
коляды,
Когда не было
родни.
Ей не к стати
быть за мужем.
Кто осудит,
пожурит?
Мол, кому такой
он нужен,
Привередливый
жуир.
Что в печали,
что в ознобе,
В счастье
прошлое поверь!
Возвернись
к своей зазнобе,
Может
быть, откроет
дверь.
***
"В старомодном
ветхом сасуне...",
--
так поёт толстяк,
из приглашённых.
Мокрая рубаха.
На гостях
так легко
испытывать крюшоны.
Спел, и тут
же пагубная дроль,
сцена и мотив
кабацкой драки.
Подойди ко
мне, седой Король!
Посмотри,
сегодня я во фраке.
Знаю, что толково
ты поёшь
под гитару,
трезвым, неслезливым.
Я сосед твой,
и со мною нож,
с лезвием,
затёртым абразивом.
Посидим и
выпьем, великан,
да помянем
криковскую зону.
Глянь на сцену:
буйствует канкан
(в залы эти
ходу нет Кобзону).
В старомодных,
ветхих сасунах
наши судьбы,
матери и вдовы,
да в кровавых,
резвых плясунах
--
Жок моей
растерзанной
Молдовы...
***
Кружок поэтов
-- клуб самоубийц.
Убийца же
и тот, кто воспитал
поэта.
Пора призвать
автомедонтов,
как возниц,
Пора воззвать
к сынам отца-Лаэрта.
Так пусть
геройством, одиссеями
варяг
Проложит
путь в пронырливые
греки
Мой утлый
стих -- некрашеный
каяк,
В себе несущий
мелкие огрехи.
Как дважды
два: поэты не жильцы.
Быть может,
долгожители
лукавы.
Каким олимпам
юные жрецы
Воскуривают
собранные травы?
В чаду молебнов
лирики тавро
Не узаконит,
но унизит песнопенье.
Вам чудится
желанное "добро",
А мне
-- огня залитого
шипенье.
***
Я нищим никогда
не подаю,
Но вот курцам
-- не прочь по сигарете...
Наверное,
когда-нибудь,
в раю,
Мне прикурить
дадут за благодетель.
***
Через тысячи
путей
Пролетел,
воскликнул, замер
Миг чудной.
Других гостей
--
Горбацуцер-пуцер-бамер
--
Поджидать,
кручину тешить
Наловчись,
беги от камер!
Нет замков,
а стражник -- нежить,--
Горбацуцер-пуцер-бамер...
Миг чудной,
своей кончине
Подыграй
переворотом!
Всё, что дорого
мужчине --
Центы, пенни,
агароты.
Все те мелочные
мерки --
Не в угоду
Скучной Даме...
Злые всадники,
что клерки, --
Горбацуцер-пуцер-бамер.
***
Ах, этот меркнущий
Сатурн.
Бледнеет
Шриперумбудур
От куполов
до медрегаса.
Я оседлал
коня Пегаса.
Тут жён выуживал
Бабур.
Проулки Шриперумбудур
Хранят пыльцу
их благовоний.
Пегас не годен
для погони.
В постпоэтическом
саду
Стреножил
"зверя" на беду.
Не лошадь
словно, - козлотур
Сигает в Шриперумбудур.
Ковбой замается
к утру.
Поймёт, что
Шриперумбудур
- невыносимое
местечко.
Коню приспичило
уздечку.
Переплясали
энный тур
На стенах
вечных танцовщицы,
Чьих тел чураются
вещицы.
Порочен Шриперумбудур.
И распоследний
трубадур
Покинет пышный
будуар.
И всё так бренно,
всё так живо,
Как тень
убитого Раджива.
***
Когда Муза
заявила: непруха,
Когда Муха
отвечала странно,
Перед зеркалом,
поверь, братуха,
Ухо отделить
себя заставил.
И пошло оно
с лица по-живому,
Отделяться
стало с криками
боли.
Слева слышу
как есть по-ножевому,
Ну а справа
так обыденно,
что-ли.
И пошлю его
я Мухе в конверте,
Ухи тоже ведь
нечастый подарок.
А себя запечатлею.
На мольберте
Заготовленный
заране подрамок.
Полетит оно,
поедет письмишко.
Получай же
ты, неверная Муха.
Вот такие
реверансы, братишка.
Вот такое
невезучее ухо.
На людей глядеть
буду с картины
(Музу грешную
с порога провадил),
На письмо
ответ таков был:
"Противный
-
Я просила
ведь - шляпок и
платьев,
Я молила - забудь
Арджентею,
Я твердила
- не брейся с похмелки.
И картины
твои всё желтеют...
И подсолнухи
все - переспелки".
***
Что ни зима
--
заносы.
Влево и вправо
юзом.
Знаю, что в
бой
утром.
Куртка и нож
--
грузом.
Рядом беда...
Носом
Чую, что жить
--
сладко.
Знаю нутром
падким --
Станут острей
косы.
И на постах
свечки.
И на душе
пусто.
Это для храбрости
речи,
И для любви
чувства.
1999
***
Ожидание
любви отложи
на лето.
Нехорошие
предчувствия
сбываются зимами.
Ты завязываешь
галстук, бахромишь
эполеты,
Ходишь на
балы только с
кузинами.
Летом насладиться
допустимо охотой,
Бить навскидку
одиночным, когда
должно дуплетом.
Пёс разнюхает
и принесёт в бюро
находок
Отслеженного
убитого, это самое
лето..;
Несомненна
удача. Жертва
запросит выкупа,
Пышных похорон
и стального надгробия...
Дроби накатило...
Лето будет выкопано
И явится Она,
хладной зимы
подобие.
Бледностью,
отсутствием
загара,
лишь нагаром
ствольным озабоченный,
От неё прими
простецкий подарок
--
Завиток
волос погоды
всклокоченной.
***
Она мне будет
вырвать годы
--
Шоб я так жил...
По сотне с
тосанной колоды
Тягаю жил.
Бывает, с маху
отбатрачишь
Две-три ночи,
--
Как по-Высоцкому:
"Домой --
Там ты кричи..."
Шоб я так с
носом был:
Кому тебе
"не так"?
Смотри на
руки мне --
На руки я мастак!
Она подумает
смеяться, --
Нахальный
рот!
Она мне сделает
в Одессе
Переворот...
***
В танце буйном
возьмёмся за
руки,
Рома, барвалэ,
цыгане.
Этот вечер
таится зароком
Опостылевшей
жизни заданий.
Там где пляской
трясутся монисты
На груди столь
безумного яра,
Ничего не
погасит басистый,
Полупьяный
закат будуара.
***
Мне был